В авангарде борьбы
Волнения березовских мастеровых 1820 года – одно из крупнейших выступлений трудящихся России первой четверти XIX века. Доктор исторических наук В.Я.Кривоногов подробно осветил эти события на страницах нашей газеты в апреле 1960 года. Краеведу С.С.Опенкиной удалось отыскать новые материалы, относящиеся к этому бурному времени. Публикуем второй очерк из серии «В авангарде борьбы».
Булгаков оправдывается и обвиняет
В Центральном госархиве Ленинграда хранится много ценных материалов по истории нашего города. Среди них «Дело о мастеровых Березовких золотых промыслов, оказавших неповиновение своему начальству». На 145 листах этого дела освещаются события, имевшие место в 1820 году в Березовском заводе.
Большинство листов этого дела написано рукой Пермского бергинспектора Булгакова – его донесения и объяснительная записка Департаменту горных дел: «Неверны утверждения, будто я, будучи в сентябре 1819 года в Березовском заводе, уверил мастеровых, что они в праздничные дни работать не должны. Я этого не говорил. Это можно доказать тем, что они после моего отъезда более 6 месяцев безоговорочно использовались в работах. Они бы вышли и со среды пасхальной недели на работу, но надзиратель унтершихтмейстер Насонов и кунстштейгер Секачев в этот праздничный день вместо увольнения их от работ, о чем они просили, своеручно ударили мастеровых Шипицына и Задорина, а смотритель 1-й части рудников Меньшенин хотел наказать того же Шипицына и ещё двух мастеровых, а это возбудило их…»
Далее в свое оправдание Булгаков приводит следующий факт:
«…22 рудничные и промывальные смотрители вместо увеличения добычи руд и обработки золота используют мастеровых на собственные нужды на покосах сена, которое продают казне, в изготовлении дрожек, саней, повозок летних и зимних и, снимая у шарташских непременных работников подряды на вырубку за них дров, используют мастеровых в этих работах. Если же кто из мастеровых против этих незаконных работ выступал, то на него изыскивали по службе маловажную вину и наказывали палками…»
Интересно: кто кого обвиняет? Горный департамент обвиняет Булгакова в чрезмерной гуманности к мастеровым. Булгаков обвиняет горных чиновников в беспощадной эксплуатации казенных мастеровых с целью личной наживы. Эти факты свидетельствуют о том, что рушатся устои крепостников. Даже бергинспектор попался, как кур во щи.
Справедливости ради, следует отметить, что А.Булгаков, в отличие от других должностных лиц, не боялся общения с рабочими, в обращении всегда был внимателен и вежлив, за что пользовался их расположением. Ему не раз удавалось урегулировать острые конфликты между рабочими и горным начальством на уральских заводах. Особенно частые столкновения имели место на Березовском заводе. В последний раз он приезжал туда в сентябре 1819 года. Мастеровые жаловались на безвыходность своего тяжелого положения: норму выработки на поденщину увеличили против прежнего в 2 раза, а жалованье старое – рубль в месяц, хотя цены на все сильно вздорожали, вот и ходим холодные, разутые и раздетые.
- Мы обессилены и разорены. Уже задолжались в работах наши дети с 7-8 лет да жены, а мы каждодневно только и получаем зуботычины, да хлещут нас вицами да палками. Принуждают работать по воскресеньям. Неужели нам и о воскресеньям не положен отдых от казенных работ?
Такой вопрос задал Егор Дюрягин, самый грамотный и уважаемый мастеровыми ссыльный из Первой части рудников.
Булгаков объяснил, что после разорительной войны с Наполеоном все терпят лишения. Казна нуждается в золоте для восстановления хозяйства. Что касается дней отдыха, то по воскресеньям и праздникам им положен отдых, но в исключительных случаях могут принуждать работать. Пообещал поговорить с местным начальством о более кротком обращении с мастеровыми.
Бергинспектору и на этот раз удалось ликвидировать конфликт между мастеровыми и начальством, н надолго ли?
Беспокойная весна
Весна 1820 года. Идет пасхальная неделя. Среда, 30 марта (10 апреля). Напрасно гудит заводской колокол, призывая мастеровых на работу. Собравшиеся мастеровые Первой части рудников, где были сосредоточены наиболее неблагонадежные из рабочих, отказались идти на работу. Свой отказ мотивировали тем, что раньше в пасхальную неделю работы начинались только с четверга. Не помогли ни угрозы и уговоры, ни чтение военных артикулов и рукоприкладство. Местное начальство оказалось бессильным заставить мастеровых Первой части рудников работать лишний день «на благо казны».
Следующий день, четверг, оказался для начальства еще более тревожным. На площадь собрались мастеровые всех четырех частей рудников, до 3000 человек и в один голос заявили, что по воскресеньям и праздникам работать не будут.
В сопровождении полицмейстера на площадь пришел управляющий экономической частью Кауров. Он стал грубить рабочим, называть их злодеями, что их по военному уставу положено не только бить, но и смертью казнить.
Ропот возмущения мастеровых нарастал. По приказу Каурова полиция должна была арестовать как «зачинщиков неповиновения» Иванчина и Девятова. В донесении березовской полиции сообщается, что осуществить этот приказ не удалось, т.к. мастеровые «…ожесточясь и приняв большое своевольство, Девятова и Иванчина удернули к себе… а Кауров и полицмейстер едва сумели от них безвредными уйти…» Иными словами: за счастье сочли, что ноги унесли. Далее в донесении сообщается, что «это было скопище сил, могущее все преодолеть».
Перепуганное горное начальство изменило тактику. Управляющий Ломаев стал убеждать рабочих разойтись по домам и пообещал поговорить с начальником Екатеринбургских заводов Шленовым о разрешении мастеровым праздновать всю пасхальную неделю. Рабочие поверили и стали расходиться, а в это время во всю прыть неслись курьеры в Екатеринбург и Пермь с просьбами оказать помощь в подавлении бунта мастеровых.
В полдень приехал Н.Шленов. в заводе было тихо. Праздничным звоном заливались церковные колокола. Ничто не предвещало бури. Шленов приказал немедленно прекратить торжественный церковный звон и побыстрее, в три колокола созвать всех мастеровых на площадь к конторе (район магазина «Урал»).
3000 мастеровых явились на площадь. Держались спокойно, с достоинством. Думали, что по просьбе Ломаева, Шленов зачитает им указ о разрешении отдыхать в праздничные дни, а он, совсем как Кауров, стал угрожать, читать все те же надоевшие статьи военных законов.
Среди мастеровых начался ропот. Шленов замолчал. К мастеровым обратился священник Боголепов. Он стал убеждать рабочих быть миренными и кроткими, как бог велит, и работать в любое время, когда начальство – слуги божьи – прикажут.
Мастеровые пришли в ярость. Они стали обвинять священников в том, что те в дни горести отвернулись от народа. Вместо того, чтобы убедить начальство в необходимости дать мастеровым по праздникам отдохнуть да в церковь сходить, стали защищать начальство. Возмущенные мастеровые стали толпами расходиться. Повсюду слышались непристойные слова в адрес начальства и духовенства.
До конца праздника мастеровых на работу не направляли. С нетерпением все ждали приезда Булгакова. Мастеровые ждали его как покровителя, но получилось обратное. Вместо обычно доброжелательного тона в обращении с рабочими он на этот раз сурово спросил: «Что за смятение у вас олучилось с начальством?» Рабочие, как и полгода назад, объяснили весь ужас своего положения, добавили, что с момента его отъезда из завода никакого облегчения жизни и обращения с ними не было, вручили прошение об увольнении с работ в праздничные дни.
Холодно выслушал их Булгаков. Он тал объяснять рабочим, что помочь им в этом он не может, так как по законам 1799 года их имеют право использовать в работах и по праздникам и предложил дать подписку, что впредь всегда будут работать, когда прикажут, а он дело об их неповиновении не передаст в Военный суд.
Вера мастеровых на покровительство высшего начальства была подорвана. От подписки они отказались и все надежды стали возлагать на царя, которому сочинили прошение и отправили в столицу. Более недели провел бергинспектор на Березовском заводе, но привести к покорности горняков не смог.
Вернувшись в Пермь, Булгаков 25 апреля отправил в столицу подробное донесение о событиях в Березовском заводе и спрашивал, как ему поступить с мастеровыми, которые в будние дни работают исправно, а п воскресеньям и праздникам категорически отказываются работать. В мае пришел ответ. Департамент горных дел вменил в обязанность Булгакову подавить волнения, выявить зачинщиков и предать их немедленно Военному суду. «Вы легко можете предусмотреть пагубные последствия, если настоящий, так сказать, пожар не будет утушен благовременно…»
О том, как развивались события дальше, будет рссказано в следующем номере.