В авангарде борьбы
Во втором документальном очерке (№ 55 от 10 мая) было рассказано о начале волнений березовских мастеровых весной 1820 года. Бергинспектору Булгакову поручалось подавить бунт, выявить зачинщиков. О том, как развивались события, повествуется в третьем очерке.
Уличенный подстрекатель
Все рабочие доказывали, что никаких зачинщиков нет. В июне начались аресты. В первую очередь арестовали наиболее грамотных рабочих, так как, по мнению начальства, «грамота развращает умы мастеровых». В числе арестованных были Г.Гуляев и Е.Дюрягин, а также братья Девятовы – Иван и Андрей. Число арестованных с каждым днем росло. Содержать всех в Екатеринбурге стало опасно. Решили часть арестованных отправить для суда и следствия в Гороблагодатские заводы, 10 человек – на Богословские заводы, остальных оставить в Екатеринбурге.
20 июля по секретному доносу был арестован пышминский рабочий Василий Баксанов и в тот же день предстал перед Военным судом. Он обвинялся в том, что 18 апреля 1820 года в воскресенье отказался идти на работу и призывал остальных пышминских мастеровых по примеру березовчан не работать по воскресеньям.
Вот приговор суда над Баксановым:
«Принимая во внимание его молодость и незнание законов в надежде на то, что усердным трудом он исправит преступление… согласно сентенции Военного суда его, Баксанова, наказать шпицрутенами через 1000 человек один раз, и, как вредный золотым промыслам, послать на Богословские заводы для употребления в тягчайшие работы» (СОГА, ф. 41, оп. 1, д. 649).
Для устрашение «бунтовщиков» было решено приговор суда привести в исполнение на следующий же день, 21 июля, в самом Березовском заводе силами мастеровых. Их выстроили в два ряда друг против друга, зачитали приговор Военного суда над Баксановым и предложили приговор привести в исполнение.
Не страх, а глубокое возмущение охватило мастеровых. Раздавались голоса: «Мы не будем палачами! Только вы, сволочи, на это способны». Полицмейстер заявил, что если мастеровые откажутся привести приговор в исполнение, то это сделает воинская команда, а их, мастеровых, за новое неповиновение привлекут к ответственности. Солдаты стояли с ружьями наготове.
Когда привели раздетого по пояс Баксанова и привязали его руки к штыку ружья, возмущение вновь охватило рабочих. Чтобы не напороться на штык, Баксанов согнулся, подставив худую спину для ударов. Не стерпела душа Гурьяна Комарова этого испытания. Он бросил розги и выругался в адрес начальства. Легкий удар по спине Баксанова нанес Василий Пономарев, сказав при этом остальным: «Бей, ребята, легче». Начальство видело, что наказание идет не по правилам, что все удары «облегчительны», но смолчало, боясь бунта.
Экзекуция кончилась. Баксанова отправили в Гороблагодатские заводы на каторжные работы. Рабочих отпустили домой. Обстановка в заводе была такой напряженной, что начальство больше месяца не решалось наряжать мастеровых в работы по воскресеньям, но аресты продолжались. Вскоре после наказания Баксанова были арестованы Гурьян Комаров, Василий Пономарев и Степан Белоусов.
Военный суд приговорил Гурьяна Комарова за отказ 21 июля наказывать Баксанова и нежелание работать в праздничные дни к шпицрутенам через 1500 человек, а Пономарева и Белоусова, за разговоры, чтобы не наказывать Баксанова, а также за «облегчительные удары» и отказ работать в праздничные дни к шпицрутенам через 1000 человек с отправкой их на Богословские заводы в тягчайшие работы.
Такие же наказания давались другим за требование освободить Гуляева и Дюрягина, за сбор денег на жалобы начальству и царю, даже за непосещение церкви. Так, 27 августа были арестованы Родион Старицын, Иван Лешуков, Григорий Партин и Артемий Каркавин за то, что на предложение полицмейстера Айдарова идти в церковь, заявили: «В церковь ходят, если надо, по доброй воле, а военные артикулы, которые там читаются, не для мастеровых». За это суд приговорил Лешукова, как ранее судимого, к 800 ударам шпицрутенами. Более 5 месяцев рабочие не выходили на работу по воскресеньям и праздникам. Бергинспекторр Булгаков решил принять к этим «бунтовщикам» более строгие меры и вызвал в Березовский завод войска.
Страшная неделя
5 сентября 1820 года в 12 часов дня в Березовский завод вступили войска-каратели: 516 солдат при 10 офицерах под командованием Златогурского и 280 башкирских казаков во главе с есаулом Ельмукановым. На следующий день с 4-х часов утра рабочих стали сгонять на площадь (где сейчас магазин «Урал»). С них потребовали расписки, что они будут работать в любое время, когда прикажут. Мастеровые заявили, что без своих поверенных Дюрягина и Гуляева они не могут дать никаких расписок и требовали вернуть на завод невинно арестованных людей, сосланных в Богословские и Гороблагодатские заводы.
Булгаков предложил приступить к наказаниям. Солдаты стали хватать рабочих и тут же избивать их палками и розгами. В это время с ночной смены шли рабочие. Узнав бесчинстве, они с камнями и кольями бросились на солдат, чтобы выручить своих товарищей. Начались ожесточенные схватки между горняками и карателями. Особенно мужественно вел себя Уфимцев Матвей. В его судебном деле записано: «Уфимцев сверх возмутительных его поступков в виду начальства и воинской команды схватил за шею г.Германа, хотевшего взять его из толпы за фрунт, давил с жестокостью и остервенением, намеревался отнять тесак у рядового Карташева, изорвал портупей и необычайно кричал команде, чтобы защищали и его не выдавали». Неплохо орудовал дубиной против карателей Иван Попов.
Рабочим удалось захватить церковный колокол. Они стали бить в набат тревогу, чтобы созвать людей на помощь. К церкви прискакали казаки. Рабочие вступили в рукопашный бой с казаками. На помощь рабочим прибежали женщины и подростки. «Лев Королев отбивался рычагом от казацкой команды», - сообщается в обвинительном акте.
Силы были неравные. Безоружным горнякам не удалось спасти товарищей. После тяжелых пыток ни тали давать подписку о повиновении начальству.
Целую неделю продолжалась зверская расправа карателей над рабочими, пытавшимися добиться воскресного отдыха после недельного каторжного труда. Это была страшная неделя. Воздух беспрерывно оглашался криком и стоном истязуемых рабочих, плачем женщин и детей, свистом шпицрутенов и тревожным звоном набата.
Упорное сопротивление рабочих было сломлено вооруженной силй. 12 сентября каратели уехали из завода. Всех рабочих, не давших подписку в беспрекословном повиновении начальству, тут же судили и наказывали, потом отправляли в Екатеринбургский острог.
По суду было наказано 496 мастеровых Березовского и Пышминского заводов. (ЦГАЛ, ф. 37, опись 60, дело 95, лист 46). Матвей Уфимцев был прогнан сквозь строй в 2000 человек, Дмитрий Кузнецов получил 1500 ударов, остальные по 1000 ударов и менее.
Кроме жестокой расправы, военный суд приговорил: «Удержать с бунтовавших мастеровых 4575 рублей 35 копеек, израсходованных на содержание воинской команды при усмирении бунтовщиков на Березовском заводе». Основная масса рабочих получала всего 12 рублей в год. С этого жалкого заработка стали удерживать деньги в пользу Пермской казенной палаты. Указанная огромная сумма денег была до копейки взыскана с мастеровых на протяжении четырех лет.
В Ленинградском архиве сохранилось донесение Булгакова о событиях в Березовском в дни кровавой недели. «Пришлось призвать к желаемой покорности при помощи розог и палок. Хотя при взятии некоторых для произведения наказания, они с величайшей наглостью и азартом кричали, что не позволят себя наказывать. Через не бывших в работах мастеровых и женщин, они подняли тревогу, зазвонили в колокола, и началось сильное движение на фронт воинской команды, попытались расстроить оную и привести ее в замешательство… Беспорядки от стекшегося народа обоего пола с каменьями и кольями удалось прекратить без особых последствий и вреда. Над несколькими человеками наказание было совершено, после чего мастеровые партиями стали давать подписку к покорности и повиновению. Так волнение, возникшее и продолжавшееся с большим упорством свыше 5 месяцев, было прекращено одними кроткими мерами» (ЦГАЛ, ф. 37, опись 60, дело 95).
Какое кощунство! «Кроткими мерами» названа кровавая расправа, длившаяся с 6 по 12 сентября 1820 года, когда секли до потери сознания сотни мастеровых. Ещё более ужасным было положение «зачинщиков волнений». Более трех лет до суда и расправы их в кандалах гноили в сырых острогах и использовали в тяжелейшие каторжные работы.
Все это время работала комиссия, расследовавшая причины столь упорного сопротивления мастеровых, и все материалы представила «высочайше учрежденному Комитету». В ноябре 1823 года Комитет рассмотрел материалы по делу березовских мастеровых и нашел, что «точного с насилиями бунта не было», а подсудимые содержатся в заключении с 1820 года, что может зачтено как наказание и постановил: наказать Гуляева шпицрутенами сквозь строй в 1000 человек, а Дюрягина сквозь строй в 500 человек и отправить в другие заводы под должным наблюдением. Остальных наказать шпицрутенами по 400, 200 и менее ударов и отослать по домам. Кроме того, Комитет постановил: «Вменить местному горному начальству в непременную обязанность: не употреблять рабочих в Березовских заводах в дни воскресные и больших праздников без чрезвычайной надобности, запретить наистрожайше употреблять мастеровых в партикулярные работы безденежно, сенокосами наделить мастеровых по справедливости…»
Дорогой ценой заплатили березовские мастеровые за эти незначительные уступки. И все-таки волнение 1820 года показало, что в нем имеются черты, присущие рабочему движению периода капитализма: организованность, массовость и рабочая солидарность. Это выступление не было стихийным. Оно заранее готовилось и по своей форме является своеобразной стачкой, охватившей до трех тысяч мастеровых.